Новая заварушка в Барнауле разгорелась вокруг постановки Глеба Черепанова по пьесе Михаила Бартенева «Про того, который ходил страху учиться (Сокровища заколдованного замка)». Заварушка заварилась благодаря некой даме, руководителю профкома местного «Газпрома», которая сочла спектакль слишком страшным. Управление культуры тут же предложило режиссёру исключить неугодные сцены.

Как вы понимаете из названия, сказка отсылает нас к великим и ужасным братьям Гримм, по которым отрисована куча мультиков, а различные варианты сказки, как это и положено, растут как на дрожжах уже больше столетия. Пьеса Михаила Бартенева как раз из них. В ней есть некоторые отличия от «первоисточника»: например, братьев не два, а три, и они сироты. А потому не злой отец выгоняет младшего брата из дома, а он сам принимает важное решение пойти учиться страху, потому как отец завещал: кто страха не знает, тот не знает счастья.

Уж не знаю, рассказывали ли той самой барышне из «Газпрома» сказку про то, как не бояться и любить, но скорее всего, нет. Иначе она бы знала как это делать. Не зря именно сказки пережили все возможные формы передачи опыта о «хорошо-плохо». Вот, например, несколько мнений людей, работающих с детьми. Они хоть не руководят профкомом «Газпрома», но к детям их пустили неспроста.

Павел Лермонтов, психолог

«Сказка является специфической формой взаимоотношения с ребенком. Это процесс, который выстраивается по определенным принципам и правилам, и продолжается даже после того как сказка была рассказана.
Необходимо помнить, что сказка — это интегрированный опыт и мудрость прошлых поколений, передающихся на протяжении многих лет, как форма адаптации. И по своей структуре она напоминает метафору, отчасти иррациональна и имеет многозначный смысл. И, благодаря именно этой своей структуре, она способна воздействовать на подсознание ребенка, в комфортной и доступной для него форме, обучая его всему необходимому, что нужно знать об окружающем мире. Затрагивая вопросы о сути добра и зла (хорошо — плохо), о нравственности, о желательных формах поведения и др.

Очень важно отметить тот факт, что только при помощи взрослых, ребенок в полной мере может осознать и понять смысл сказок. Сказка — это начало диалога между взрослым и ребёнком»

Серафима Орлова, педагог — организатор

«Пьеса Михаила Бартенева — прекрасный литературный материал, который заслуживает того, чтобы его ставили в театрах. Возраст зрителей «от 12 и старше» представляется мне адекватно выставленным порогом. Именно в этом возрасте, со вступлением в подростковый период, ребёнка начинают занимать более сложные, философские вопросы. Его не нужно всё время бездушно развлекать или предлагать конфетные хэппи-энды: литература, кино и театр, ориентированные на аудиторию от 12 и старше, предполагают обращение к серьёзным темам. Тема страха, тема поиска жизненного пути и опасностей, которые на нём подстерегают, даже тема смерти — это всё те самые вещи, о которых нужно говорить честно с детьми. Мы, взрослые, слишком боимся за своё благополучие, слишком любим прятать голову в песок и представлять всё в розовом свете. Театральное искусство с присущим ему юмором, глубиной, наглядностью и откровенностью может разрешить многие непростые задачи, которые появляются в воспитании ребёнка на этом этапе. Тем более, что детский театр создан прежде всего для семейного просмотра с последующим обсуждением».

Сергей Рынков, социальный работник, арт-терапевт детского психо-неврологического диспансера

«Данная пьеса сталкивает ребёнка с переживанием вымышленной, но потенциально вполне реальной ситуации. Отец героев умер и у главного героя больше нет поддержки. Дети сталкиваются с таким в повседневной жизни. Даже тот факт, что их мамы и папы живы ещё не означает, что у них не утрачена поддержка. В подростковом возрасте родители по десять раз на дню умирают в глазах своих детей, но при этом дети наиболее остро нуждаются в родительской опеке.

Безусловно, страхи легко могут нарушить связь с родителями. Дети легко могут счесть, что родители их не понимают или просто, затаив обиду, подавить страх, превращая его в большую угрозу в будущем. Но говорить о страхах необходимо, иначе как с ними бороться? И говорить о них надо в мирное время, когда воля не подавлена стрессом от происходящего.

Форма спектакля действительно способна поднять уже ушедшие в подсознание или ещё не сформировавшиеся вопросы. Но в целом спектакль даёт довольно здравую оценку взаимоотношения со страхами. В нём всё выведено из ситуации реальности, гротескность происходящего помогает зрителю не строить защитные барьеры при просмотре. Зритель способен открыто воспринимать основной посыл борьбы маленького героя.

При норме хода развитии ребёнка размышления о смерти приходят примерно в 10 лет, хотя ситуационно этот период может сильно разниться. Но вместе с глубинным осознанием течения времени и бесконечности ребёнок впервые открывает для себя «навсегда». Навсегда умереть. У детей в жизни хватает повода для страхов, и лишний раз жути лучше не наводить, а действовать профилактически, на опережение: в тёплой, комфортной, контролируемой ситуации рассказать о жизни, о её начале и конце»

Ну и раз мы заговорили о детских спектаклях, вот вам небольшой кусок о них с лекции Павла Руднева в «Глобусе». И очень хотелось бы, чтобы та барышня, что пообещала обратиться в прокуратуру по непонятно какой статье, вместо этого провела бы время со своей маленькой дочкой и рассказала ей сказку.


о метаморфозах в театре целиком