присылайте анонсы ваших мероприятий на morrigami@gmail.com

24 января, вторник

18.30, магазин Джаганнат (Гоголя, 16) — семинар Вкус жизни
Вход: 0 гривен

19.00, НИИ КуДА (Терешковой, 12а) — научное кафе «Эврика!»: лекция Геннадия Прашкевича Фантасты и наука
Вход: 0 гривен

25 января, среда
Татьянин день

14.00, Первомайский сквер — флешмоб Студент, убей скуку
Вход: 0 гривен

18.30, магазин Джаганнат (Гоголя, 16) — программа Умное омоложение
Вход: 0 гривен

19.00, к/т Победа (нижний этаж кофейни) — встреча клуба кино «Camer.ON»
Вход: 0 гривен

20.00, буддистский центр (Красный проспект, 49, кв.8) — дни буддистской культуры: лекция “Буддизм в повседневной жизни”, 20.40 Мастер-класс по медитации, 21.10 Вопросы и ответы о буддизме
Вход: 0 гривен


26 января, четверг
Международный день таможенника

18.00, Музей города Новосибирска (Советская, 24) — гостиная Новосибирские истории: встреча В гости к новониколаевским купцам
Вход: 0 гривен

18.30, НГНОБ (Советская, 6) — лекция по философии «О моделях понимания»
Вход: 0 гривен

18.30, ДК Крылья Сибири (микрорайон ЖКО Аэропорта, 25/1, г.Обь) — показ документального фильма Дмитрия Марголина и Артёма Лоскутова «Нефть в обмен на ничего»
Вход: 0 гривен

18.30, Плиний Старший (Красный проспект, 17) — встреча с Жбановой Валентиной Владимировной Тема встречи: «Татьянин День. Поговорим о вечном»
Вход: 0 гривен

19.00, кофейня Cinema — немецкий киноклуб по теме дружбы и любви
Вход: 0 гривен, язык — немецкий

21.00, НИИ КуДА (Терешковой, 12а) — группа Welcom Funk Band
Вход: 0 гривен


27 января, пятница
День снятия блокады города Ленинграда

18.00, Плиний Старший (Красный проспект, 17) — мастер-класс «Мой денежный сценарий»
Вход: 0 гривен

Софья Толстая, 1898 год:
21 января
Хотела и начала читать корректуру нового издания «Детства и отрочества», и оказалось, что не тем шрифтом набрано, и я отослала в типографию и велела набирать вновь.
Вечером разучивала усердно сонату Бетховена. Потом устала, пошла наверх к Льву Николаевичу, а у него фабричный, солдат и ещё какой-то темный. Скууу-чно мне стало от этой вечной стены различных посетителей (да ещё таких) между мной и мужем.
Весь день идут у нас с Соней Мамоновой и Львом Николаевичем разговоры о деревенской газете для народа. Цель газеты — дать _и_н_т_е_р_е_с_н_о_е_ чтение народу. Событии в роде крушения поездов, столкновения пароходов, несчастий в шахтах, приезд китайских, абиссинских и других заморских гостей; описания метеорологические, агрономические, исторические, потом сведении о своём царе и царской фамилии, краткое описание праздников, и фельетон — лёгкое чтение. Лев Николаевич так увлёкся этой мыслью, что выписал Сытина (издателя народных книг и картин), чтоб поговорить о материальной стороне дела. — Главное, Л. Н. _м_е_н_я_ хочет вовлечь в эту газету. Я очень сочувствую мысли, но с _н_и_м_ я бы не могла вести дело, мы слишком разных направлений, а своей непрактичностью Л. Н. испортил бы мне всё дело. Не как редактора, а только как сотрудника по беллетристике я взяла бы себе Льва Николаевича.
Устала, тоскливо, иду спать и жить душою и мыслями, той жизнью, которой не живу в действительности. Я сплю мало, но зато думаю, думаю, вспоминаю, даже ещё о будущем думаю и чего-то жду от него.
Сегодня Миша выдержал греческий экзамен полугодовой«.


Иван Бунин, 1941 год:
»21.I.41.
Были по всей Европе страшные холода, снега. У нас тоже. Холод в доме ужасный, топить вволю нельзя, нечем: запасы наши угля и дров на исходе, дальше будут давать только 100 кило в месяц — насмешка! Все время ищем что купить! Но нечего! Находим кое-где скверный, сморщенный горох (и торговец и мы врём — «для посева»), ржавые рыбки, род stet. селедочек и сардинок — и все. Питаемся скверно «…»
Ждали, что немцы пройдут через Болгарию в Грецию. В Средиз. море их авиация работает уже — помогает итальянцам.
Гитлер виделся с Муссолини — «приняты важнейшие решения».
Нынче вечером советск. и швейц. радио: англич. взяли Тобрук. Междоусоб. война в Румынии«.


Жюль Ренар, 1893 год:
»22 января.
Берегись улыбаться, когда торговец бумагой, с которым ты имеешь дело, рискнёт сострить насчёт поэзии.
* Очень известный в прошлом году писатель.
* Журналисты. Знаете, те самые господа, которые пишут, чтобы получить бесплатный проезд по железной дороге.
* Он был счастлив, и всякий раз, когда блаженно вздыхал, край стола и его живот приходили в соприкосновение.
* Боль уснула и храпит.
* Удивительный портрет: кажется, что он никогда не заговорит.
* Рассеянный человек. Он заметил, что охвачен пламенем, только тогда, когда закричал от страшной боли.
* Один говорит:
- Я продаю себя, значит, у меня есть талант.
Другой:
- Я не продаю себя, значит, у меня есть талант«.


Анна Франк, 1944 год:
»22 января 1944 г.
Сейчас я бы никогда такого не написала.
Перечитывая записи полуторагодовалой давности, я просто поражаюсь своей глупости и наивности! Знаю наверняка, что даже, если бы я очень хотела, то всё же не могла бы вернуться в то прежнее состояние. Мои настроения, высказывания о Марго, маме и папе я читаю с таким чувством, как будто написала всё это вчера. Но в мыслях не укладывается, что я так открыто, без всякого стыда писала о других вещах. Ужасно стыдно перечитывать страницы, на которых я всё искажала и приукрашивала! Да впрочем, ладно, хватит об этом.
Вот что мне близко и понятно до сих пор, это тоска по Морши. Всё время, проведённое здесь — сознательно, а чаще подсознательно — я так стремилась к доверию, любви и теплу. И это стремление — иногда сильнее, иногда слабее — всегда со мной«.

В Московском музее современного искусства сегодня закончилась выставка Джады Рипы «Перемещение», прошедшая в рамках культурного обмена с Италией. Вообще, конечно, где с вами мы, а где Московский музей современного искусства, но это ведь совсем не мешает нам посмотреть некоторые работы художницы.



Джада Рипа родилась в Лондоне, выросла в Брюсселе. Окончила Миланский университет (магистр политических наук/международные отношения). В 1997 переехала в Нью-Йорк и работала в сфере кинопроизводства.



В 1999 закончила Международный центр фотографии (ICP) и начала карьеру фото-корреспондента для нескольких итальянских и прочих журналов. При этом продолжала работать в Нью-Йорке — делает художественные фотопроекты.



С самого начала Джаду интересовало влияние пространства на идентичность, как собственную, так и идентичность людей, оказывающихся в центре её внимания.



В 2000 году у неё состоялась первая персональная выставка в Милане, а потом в Шанхае и Пекине. После них Джада сосредоточилась на Китае, Центральной Азии и Кавказе.



Художница часто использует ландшафт или материальные объекты в качестве источника энергии и декораций, способных передать культурные, исторические и геополитические особенности и её противостояние им.



С 2005 Джада преподаёт в миланской академии и в ICP.


Проект «Перемещение» включал в себя три документальных серии художницы — «По ту сторону нефтяного пути», «Перемещение» и «Падающие символы». Чтобы создать эти серии Джада исследовала бывший Шёлковый путь (ныне — нефтяной) и невидимый газопровод вдоль тропических лесов Амазонки в Эквадоре.



Другие работы на сайте художницы
А в это время Денис Талала пишет о том, как лагерный шансон может быть интеллектуальным и про натурщицу Матисса

Степан Жихарев, 1807 год:
«Бал у Воеводских был пренарядный; между танцующими я видел много пригожих женщин и ловких кавалеров, но пригожее хозяйки и ловчее бывшего соученика моего в пансионе Ронки Петра Валуева никого не заметил. В числе гостей находилось много очень известных людей и, между прочим, граф П. В. Завадовский, общий опекун, как его называли, Ф. А. Голубцов; сенаторы: И. А. Алексеев, толстый и угрюмый; Н. А. Беклешов, брат бывшего московского градоначальника, небольшого роста старичок с круглым добродушным лицом и веселою физиономиею; граф Ильинский, которого мнение, данное в Сенате, так сделалось народным; А. А. Саблуков, оракул Воспитательного дома, и А. С. Макаров, член нового комитета для рассмотрения дел о нарушении общественного спокойствия. Эти матадоры играли в карты. Милая хозяйка приглашала меня танцевать и даже указывала мне дам, которых бы я ангажировать мог, но я решительно отказался, не желая срамить себя и несчастную даму, которая бы имела неосторожность взять меня в свои кавалеры. На отказ мой бесподобная Катерина Петровна шутя спросила меня: »Mais a quoi donc etes vous bon? Vous ne dansez pas et ne jouez pas«. — „A vous admirer, madame“*, — отвечал я и так вдруг сконфузился от пошлого своего комплимента семидесятых годов, что хоть бы провалиться сквозь землю. С отчаянья подсел я к А. И. Ададуровой и проболтал с нею до самого ужина. Она пеняла мне, что вовсе почти у них не бываю, да что же делать? Всюду поспеть невозможно, а если иногда и поспеешь, то зачем? От лишнего рассеяния черствеет и ржавеет душа»
* Так на что же вы годитесь? Вы не танцуете и не играете. — На то, чтобы любоваться вами, мадам


Мария Башкирцева, 1880 год:
«Вернувшись из мастерской, узнаю, что была m-me Ж, которая думала, что я не выхожу и которая сердита на то, что я не берегусь, подобно старикам. И потому обещанные на завтра билеты отданы m-me Ротшильд.
Я бы дала десять тысяч франков за постоянный билет. Не просить билетов, быть независимой!
О, бесплодные порывы, бесплодные и жалкие интриги, бесплодные споры с семьей, бесплодные вечера, проведенные в разговорах о том, чего бы мне хотелось, причем не делается ни единого шага, чтобы достигнуть цели! Бесплодные и жалкие усилия!»


Александр Блок, 1910 год:
«Яр». Третья годовщина.
Скрипки жаловались помимо воли пославшего их. — Три полукруглые окна («второй свет» «Яра») — с Большого проспекта — светлые, а из зала — мрачные — небо слепое.
Я вне себя уже. Пью коньяк после водки и белого вина. Не знаю, сколько рюмок коньяку. Тебе назло, трезвый (теперь я могу говорить с тобой с открытым лицом — узнаешь ли ты меня? Нет!!!)»

Елизавета Дьяконова, 1894 год:
«Сестры сейчас мне сказали, что мама устроила шпионство за мной: сама входит в мою комнату, когда меня нет, посылает прислугу подсматривать, как бы я не встретилась со студентом. С „Историческими письмами“ в ящике комода я не могу быть равнодушна к этому; на этот раз попадусь не только я, но и он... Боже мой, наверное, душа Вечного Жида была спокойнее, нежели моя теперь...»


Франц Кафка, 1922 год:
«Что означают вчерашние констатации сегодня? Они означают то же самое, что и вчера, они верны, — вот только кровь сочится между большими камнями закона.
Бесконечное, глубокое, теплое, спасительное счастье — сидеть возле колыбели своего ребенка, напротив матери.
Здесь есть что-то и от чувства: теперь дело не в тебе, а ты только того и хочешь. Другое чувство у бездетного: все время дело в тебе, хочешь ты того или нет, в каждое мгновение, до самого конца, в каждое разрывающее нервы мгновение, все время дело в тебе, и все безрезультатно. Сизиф был холостяком.
Ничего дурного; раз ты переступил порог, все хорошо. Другой мир, и ты не обязан говорить.
Два вопроса:
По некоторым мелочам, называть которые мне стыдно, у меня сложилось впечатление, что последние посещения были хотя и, как всегда, милыми и беспечными, все же несколько утомительными, несколько натянутыми, как посещения больного. Правильно ли это впечатление?
Может быть, ты нашла в дневниках что-то, что решающим образом говорит против меня?»


Эрнесто Че Гевара, 1967 год:
«Пришёл врач и обьявил, что полиция нагрянула в другой лагерь в поисках фабрики кокаина»