Не знаю, как давно это началось, но понимаю, что лучше не становится. Новосибирск и без того не слишком-то богат на художников, о которых говорят во всём мире (хоть бы даже и гадости) и которые всё ещё не потеряли своей актуальности, а тут внезапно сложилась тенденция вообще ничего ни о чём не знать, вариться в собственном котле и радоваться, иногда посещая лекции и мастер-классы либо тех, чьё время прошло, либо тех, чья компетенция вызывает сомнения, либо тех, кому удалось хоть одним глазком увидеть, как это где бывает.


Michael Wesely, 5 апреля 1997 года — 3 июня 1999 года, Подсдамер плац, Берлин

Нет, конечно, всё, что происходит в недавно открывшемся ЦСИ «Лаборатория» очень весело и радужно — музыкальные импровизации, постоянные танцы, синтез разных искусств, фри-маркеты, массажи всем желающим, детишки носятся — впитывают с молодых ногтей. Пространство, в котором искусство делается здесь и сейчас. Но при всём моём уважении к Андрею Курченко и большой любви к Ване Дыркину, место, самым важным событием которого стал мастер-класс по надуванию гигантских мыльных пузырей не должно называться центром современного искусства, как бы эти мыльные пузыри нас ни радовали. Уметь надувать такие вот пузыри — это, несомненно, необходимо, но при чём здесь искусство?


David Shrigley

В СЦСИ регулярно открываются выставки — одна краше другой, нас знакомят и с новосибирскими авторами (например, выставка Мурыгина-Толстого или Ольги Тээр), с творчеством близких соседей или понавыехавших, с «классикой» современного искусства, привозят Осмоловского (видимо, в назидание местным активистам), показывают экспериментальное кино и вообще «какая-то движуха происходит». Вроде как публика образовывается, а художники всегда могут придти на открытие потусоваться. Что им ещё-то делать? Они на выходных тусовались в «Лаборатории», массажи друг другу делали, а теперь тут потусуются. В общем, ничего плохого — обмен опытом происходит прямо здесь и сейчас. С публикой только сложный вопрос, потому как главная аудитория СЦСИ — те же самые художники.


«Underbelly Project»: подземный стрит-арт в Нью-Йорке

В компетенции лекторов, которые приезжают в СЦСИ, сомневаться не приходится — все они давно заслуженные и признанные. И ничего, что о них мало кто знает даже среди сложившегося коммьюнити — это беда тех, кто не знает, а не тех, о ком не знают. Каждый из них большой молодец, и знает, о чём говорит. Проблема в одном — даже когда «Синие носы» на своём творческом вечере рассказывают, как, что и — главное — зачем они делали, понимаешь, что, во-первых, хороша ложка к обеду, во-вторых, пора бы хоть что-то новенькое предложить оголодавшей публики, и, в-третьих, в этом не было ни капли серьёзности, а всё то же потусоваться.



Другие мастер-классы, которые случаются в Новосибирске в области «искусства» вообще вызывают кучу вопросов, например, о компетенции ведущего их «профессионала». Особенно, если дело касается фотографии.



В Новосибирске поощряется акционизм или тяп-ляп искусство: видео на коленке, неумение рисовать, неумение держать фотоаппарат, кисть или видеокамеру, неумение говорить на профессиональном языке. (Когда я это пишу, во мне просыпается студент-первокурсник ФГО филология со свойственным ему снобизмом, идеализмом и романтизмом, как в той песне — «диски Сургановой и косметичка, шарфик наружу и томик Цветаевой, романтика и интеллект, романтика и воспитание. Да ну нахуй!»). И всё бы ничего, если бы это было одной из черт, а не единственной или как минимум основной. Мало в Новосибирске художников, способных экспериментировать с техникой, приёмами, ехать к чёрту на кулички для сбора материала, собирать материал в принципе, применять научные хотя бы общедоступные открытия, не изобретать колесо и понимать что они делают. Или хотя бы понимать, что делают другие. Но практически каждый из них способен оскорбиться аккуратно (а не тяп-ляп) сделанной работой, обозвать её дизайнгламурпедерастия и заявить, что это не про искусство. Это, ребята, хотя бы про усилия.


Уильям Гроппер. Сенат. 1935 г.

Получается, что единственным местом, где художник может хоть чему-то научится всё равно остаются художественные ВУЗы. Я там не была, потому не смею выдавать оценки местным методикам и практикам, но об этом нам однажды рассказал Константин Скотников, и у меня нет причин ему не верить. Если совсем коротко, то и в этих самых ВУЗах ничему не учат.



Молодые художники вынуждены самоорганизовываться, что, конечно, хороший путь — захотел свою выставку, сделал её сам. Но есть и минусы: сам себе художник, сам себе куратор. Удобно, никто не мешает, полная свобода действий, а значит, и заморачиваться на какой-то осмысленный проект нет необходимости, защищать его и отстаивать ни перед кем не придётся.


Alexander Brodsky

Выводы, как вы понимаете, плачевные: искусство в нашем городе приравнено к умению выдувать мыльные пузыри. А, возможно, скоро это назовут сибирской самобытностью.


Sean Kenney, Нью-Йорк

P. S. При этом Новосибирск — единственный город с таким количеством мероприятий развлекательно-познавательного формата, которые чаще всего бесплатны. Только в Новосибирске КАЖДОЕ уважающее себя заведение и/или магазин считает своим долгом привлекать клиентов ивентами — в этом городе привыкли тусить. В неделю здесь проходит 2 — 3 публичных лекции и/или семинара, 3 — 4 открытых кинопоказа и чего-нибудь ещё по мелочи целая куча. Я не стану здесь говорить об уровне этих лекций и мастер-классов, так как убеждена, что с ними раз на раз не приходится — во-первых, и всё зависит от конкретного места — во-вторых. Да и, опять же, компетенция. Здесь же, кто первый встал — того и тапки.

Вот бы хоть ненадолго утолить жажду профессионализма.