Поэт и прозаик Виктор Iванiв в преддверии фестиваля экспериментальной поэзии Experiences и, наверняка, разнообразных уличных чтений, а так же во время волны поэтических чтений, уже захватившей новосибирские кабаки рассуждает о тусовке современных поэтов, блефе и мимикрии


Виктор Iванiв, фото: Юлия Исакова

«Мне недавно приснилось, что меня не позвали на круглый стол на тему «Поэзия — эстрада или гетто?». И что я ни на нем (на столе) ни под ним (пацталом) — не присутствую. И во сне том думаю, почему столы не взлетают, как на спиритических сеансах, где, говорят, это бывает? И думаю про себя: почему вдруг спиритических? Почему сеансов? Проснулся, и силюсь хотя бы себе объяснить.



И объясняю так: «Не было во сне том никакого гетто. Была эстрада. А эстрада наша хочет быть душевной, кспэшной. Какая прана открывается, чью пену у рта она смывает? Почему прана? Почему пена?


Дмитрий Королёв, фото: Вячеслав Ковалевич

У нас два года поэзия живет и тусуется. Живет и претендует. Претендует? Живет? Тусуется точно — в тасовке этой — совершенствуется. Все вызубрили вдруг свои стихи — и даже спектакли показывают. С пеной у рта? С пеной у рта — в лучших образцах доказывая свою состоятельность. Перед чем? Перед смертью. «Как же так — я лежу в больнице — на грани смерти», — пишет Кармалита, — «как я могу быть на грани смерти, такая трепетная, как мне это могут сказать — как меня могут колоть?» Как же так? Серьезный посыл. Серьезные душевные терзания. Сказанные в стихах — которые в стихах ру. Что за стихи ру? Стихи ру — претензия на печатное слово, в которое верят. Стихи ру — претензия на то, чтобы стать — отдельной жизнью. Теперь когда вызубрят свои стихи «выстраданные» — надо голосом доказать, надорвать сердце, интонацией учредить бессмертие. Ничего не получится у вас — претензия на жизнь оказывается последней фальшью. Ориентация на посредственность — кричи ты как Королев, ставь себя во вторую строку Яндекса — объединяй полки сочувствующих — срывайся маниакально, ищи других состояний сознания, не оправдаешься, если взялся оправдываться.


Кристина Кармалита, фото: Роман Брыгин

Если личная истина своей смерти может стать фальшью, если выспреннее понимание низкопробного ширпотреба диктует слова: «как же так, мой автобус могут взорвать, и то будет сосед по креслу?». Если так вот взрывать, то и радикальный радикализм сибирского моджахеда, который один теперь только копошится в своих бумажках, судорожно выбирая свои четыре стиха, к каждому из которых приделан пластмассовый хуй — я о Красном, то и это предмет максимальной мимикрии. Мимикрии смехуечков. Со времен «Шорохо» каждый божий день одни и те же четыре стиха, и одни и те же рукоплескания.


Виталий Красный, фото: Роман Брыгин

Воинствующие грамофоны объединены в тусовке, и в отличие от «Шорохо» — или «Битлз», они не могут надоесть друг другу — они сразу надоели самим себе, и их роль в навязчивом надоедании. Крик души или его комическая карикатура — до чего же, Шарапов, тошно на это смотреть. Вооруженные до зубов — зазубренной философией, ею подкрепленные. Философией Немцева — вот что пишет мужик, целующий статую новой Галатеи: «я создал философию жизни, куда до меня Хайдеггеру!». К сожалению, это философия мужицкой же пошлятины. Философия «Гомера, Мильтона и Паниковского».


Михаил Немцев

На страницах Литграунда говорят о своих успехах — что за успехи? И свои ли? Дважды поэт из Нска попадает в лонг-лист уральской премии, дважды едет на пермский слем, получает за видео приз зрительских симпатий. Один раз школьница разрывает всем мозг, и вот она в десятке.


фото: Кристина Кармалита

Беда в том, что даже лонглист «Рентгена» [р. — литературная премия] — это запредельно для настоящего состояния нской стихиры. Беда в том, что иерархий никто не отменял. И даже если вы появитесь в яндексе до того, как я открою его, никто не отменял слова и работы над ним, никто не отменял настоящей поэзии, вместо которой нам предлагают тошнотный блеф.


фото: Роман Брыгин

Работа над словом? Работа над собой — жест, поступок? Что это? Внутреннее время — кто это? Увеселительная поездка в Барнаул, компанейское плечо этого не отменят. Хотелось бы говорить здесь о плюсах, благо они есть — это Метельков (6 стихов в год), это Каплан (10 стихов в год). Но здесь не о Метелькове и не о Каплане.



Дело не в том, что мне кто-то из перечисленных когда-то не дал. Дело не в том, что кто-то из автарофф мне когда-то ничего не прислал. Дело не в том, что во всеядной интеграции торжествуют мишки, которые очень любят мёд. Дело в том, что никого нельзя обмануть. Стихира останется стихирой, даже если в неё вложить миллион, а коллективные пиздастрадания останутся неутомимыми и незамутненными. Подите прочь — какое дело поэту мирному до вас, вот в чем дело. Объяснил?»

P.S. от morrigami.com: если кто-нибудь из вас знает авторов неподписанных фотографий, сообщите нам, пожалуйста, их имена