May Day mass demonstrations used to be a trademark feature of Soviet life. Military parades, official speeches, processions with red flags and banners all praising the ideals of the working masses. With the collapse of the Soviet system those demonstrations have lost their original meaning. But they continue out of tradition, often as an excuse for protests by different political parties.

Artyom Loskutov, a young artist from Novosibirsk, is aiming to bring new meaning to the May Day demos by replacing ideology with absurdity. In 2004, he staged a May Day event on the streets of Novosibirsk called Monstration. Some 80 people joined him on a march through town, carrying placards and posters bearing slogans gleefully stripped of politics or logic: “So what”, “We are not vegetables”, “Yesterday was Tuesday, but today is Tuesday as well.«

Monstration marches have taken place every year since and have spread to 20 cities including Moscow, St Petersburg and Vladivostok. In 2009, he was arrested for disturbing the peace after organising one of these events. In 2010, Loskutov was awarded the Innovation prize, Russia’s equivalent of the Turner Prize. And Monstration events now attract over 2,000 participants. Even as the happenings grow in scale and significance, they continue to retain their absurdist core. Improvisation and carnival are crucial elements, with participants dressed in costume and even greeting the changing of traffic lights with a loud cheer.

читать дальше

(колонка для Siburbia.ru)

В мире слишком много искусства. Слишком много кинофестивалей, книг, фотографов, художников, новых групп, аниматоров, арт-директоров, музеев и галерей. Завтра откроется очередная уникальная выставка, друг подруги и его друзья — музыканты, девушка бывшего одноклассника увлекается ломо, одногруппница в декрете начала варить мыло, а одногруппник бросил карьеру юриста и уехал в Таиланд дизайнерить на фрилансе. Подобных историй нам навсегда хватит, чтобы убедиться: художников не существует, существуют любители и дилетанты.

Оно и понятно — история искусства привела нас к тому, к чему привела. Мы ведь хоть и жалуемся на современное образование, но всё равно его получили, и, чрезмерно образованные, помним про readymade, pop-art, видео на коленке и всё то, что позволило, наконец, относиться к художнику не как к наделённому высшей силой, а как к такому же, как мы — с той же лужей у подъезда и зеркалкой в руках.


фото: bednotown.livejournal.com

В то время как весь мир подстраивается под обрушившиеся реалии и без конца рыщет в поисках молодых стоящих авторов, мы с вами живём в Новосибирске, а потому не надо нам ничего, кроме «Соединённых штатов Сибири», «Синих носов» и художников 35+.

Если бы Баския жил в Новосибирске, ему пришлось бы трижды сколоться, прежде чем немногочисленные местные кураторы посмотрели в его сторону.
Читать дальше

В декабре 2012 года мы провели в Новосибирске прошёл первый сибирский фестиваль наукоёмкого искусства «Яблоко Мёбиуса», двумя главными и первичными целями которого было популяризировать науку и вывести искусство на качественно новый уровень. Весной фестиваль отправится на первые гастроли, а я тем временем всё никак не могу собраться рассказать о том, было ли в Новосибирске наукоёмкое искусство.


здесь и далее фото Романа Брыгина

Лично меня, как одного из организаторов фестиваля, вопрос нового тренда в искусстве интересовал чуть больше, чем вопрос популяризации науки. При этом обе эти цели, как мне казалось, должны являться двумя составляющими одного целого. Новосибирское искусство так погрязло в манере всё делать на коленке, что хотелось дать возможность художникам посмотреть вокруг, ведь не только искусство перешагнуло через эти коленки, но и наука убежала вперёд, предоставляя новую почву если не для рефлексии, то для фантазии; для проверки научных разработок «на людях».

Однако оказалось, что традиция карнавального задора настолько укоренилось, что даже если поместить обычного новосибирского художника в другую среду, юмора меньше не станет, и главное тому доказательство — проект «Механизмы взаимодействия лапши и человеческой головы», демонстрирующий, что лапша на наших ушах размножается и заставляет мозг покрываться плесенью.




С другой стороны, мы и сами первым делом отказались от термина «научное искусство», которое, по мнению именитых теоретиков искусства неизбежно выталкивает на первый план прикладную сторону. Этот отказ уже сам по себе мешал нам хотя бы попытаться сделать деконструкцию, вытолкнуть художников из обжитого тяп-ляп искусства и проверить, способен ли новосибирский арт жить и развиваться, не прибегая к традициям карнавального, акционистского или наивного искусства.

Нет, наукоёмкого искусства на коленке мы не увидели. Пожалуй, мы увидели хорошую выставку актуального искусства, где есть так необходимые ему сегодня процессуальность, виртуальность, интерактивность, компьютеринг и ещё куча умных слов. Все эти слова — важные характеристики сегодняшнего искусства в принципе, но для sci-art их оказывается недостаточно.



Пожалуй, единственный проект, где мы смело можем говорить о science-составляющей — это «Химический сад», выполненный художницей Мариной Зелёной и аспирантом факультета естественных наук НГУ Дмитрием Свинцицким. Во-первых, мы наглядно видим химическую реакцию солей металлов в силикатном растворе. Во-вторых, «Сад» подчиняется императиву процессуальности. В-третьих, зритель здесь если не со-творец арт-объекта, то уж точно вовлечён в процесс, ведь он заранее знает, что объект будет изменяться, но не знает заранее, какой именно получится узор. Примечательно то, что из всей экспозиции «Яблока Мёбиуса» только этот проект был создан рабочей группой, состоящей из художника и учёного.

Однако при главном минусе — фактическом отсутствии (или минимальном присутствии) science-art’a на «Яблоке Мёбиуса», мы увидели интерес к этому пока ещё не сформировавшемуся в принципе в России направлению. Дети радостно посещали научно-популярные лекции, взрослые наслаждались и той технологичностью, что имела место быть практически в каждом арт-объекте, СМИ с интересом наблюдали за происходящим. Зрители, кстати, выбрали своего победителя. Им стал проект Евгения Иванова, экс-«Синие носы», «Хронометр для измерения времени в бесконечности и вечности», всё с тем же юмором осмысливающий категорию времени, тленности всего живого и вечности искусства. Возможно, это показатель того, что зритель тоже хочет чего-нибудь поосмысливать.



Не вызывает сомнений тот факт, что первый фестиваль продемонстрировал нам готовность авторов — учёных и художников — к работе в этом направлении. Осталось только разобраться, верен ли путь, по которому неожиданно пошёл Новосибирск. Ведь традиционно в тех городах России, где пытаются привлечь внимание к sci-art, предпочитают путь от научных разработок к художественному представлению. В Новосибирске же художники поддержали идею с большим ажиотажем. Взаимодействие между учёными и художниками и должно строиться от эмоций к рационализации, от вопросов к ответам. Но, чтобы последовали осмысленные ответы, должны прозвучать вопросы. На этом фестивале вопросов не прозвучало.

Отношения науки и искусства между собой порой кажутся слишком сложными, чтобы пытаться их объединять под одной крышей: искусство никогда невозможно определить, в то время как наука всегда определяется слишком точно; искусство опровергает всё то, что было в нём раньше, а наука развивает и развивается только благодаря ранее изобретённому. Но, принимая во внимание юный возраст Новосибирска и его историю с нескончаемой гордостью Академгородком и Оперным театром, становится понятно, что это лучшее место для science-art’a.



Как верно заметил куратор фестиваля Иван Дыркин, «для первого блина наш комок вполне съедобный». Потому что этот блин даёт понять, чего добавить, чтобы тесто не было таким жидким. Следующий блин подоспеет весной 2014, так что времени подумать над своим поведением хватит у всех.

На этих выходных организаторы Тотального диктанта устроили Школу, куда съехались организаторы и филологи из 25 городов. Некоторые города собираются подключиться к акции впервые, а кто-то уже проводил диктант не раз. Так случилось, что в этом году я участвую в подготовке и проведении акции, потому мне удалось побывать в Школе. Однако этот пост я пишу не как координатор Тотального диктанта, а как организатор фестиваля наукоёмкого искусства «Яблоко Мёбиуса». Как оказалась, именно Тотальный диктант стал одним из самых удачных примеров взаимодействия науки и искусства.



Здесь, на Школе, филологи и организаторы преимущественно по отдельности обсуждали проблемы, с которыми могут столкнуться новички. Организаторов учили работать с прессой и информационными партнёрами, привлекать спонсоров и взаимодействовать с властью, а филологи разбирали спорные моменты и стремились усовершенствовать схему взаимодействия при проверке. На общих сборах все убеждали друг друга, что написать диктант на пятёрку — крайне сложно по ряду причин: во-первых, даже если вы получали сплошь пятёрки за диктанты в школе, те школьные диктанты были адаптированы под определённый набор правил, которые заранее закрепляются. Во-вторых, школьные диктанты — не авторский, а — опять же — адаптированный текст. Есть ещё несколько важных пунктов, но самый, на мой взгляд, важный — текст диктанта пишет современный писатель. Ныне живущий. То есть слышащий современную речь во всей её многогранности, читающий колонки, где мысли авторов растекаются по древу, пишущие эти колонки, ведущие блоги, сообщающие своим друзьям новости в фейсбуке, слышащие из маршруток блатняк с попсой, постигшие в той или иной мере олбанскей и прочие меметические эрративы. То есть использующие всё то, чего пытаются избежать редакторы и от чего желают отучить нас филологи.

Именно здесь начинается наукоёмкая часть акции: филологи, проверяя диктанты, находят огромное количество не отображённых ни в одном справочнике явлений. Что в свою очередь должно спровоцировать их на кучу филологических исследований в области современного языка, привести к написанию новых справочников, легализовать кучу необъяснимых ошибок, принять, наконец, факты, внести мемы в сборник афоризмов, почувствовать жизнь. Поставить вопрос перед учёными — один из критериев science-art. Таким образом, несомненно, работает любая искусствоведческая наука — сначала накапливается материал, а потом приходят учёные и начинают его анализировать. Только промежуток между этими двумя этапами традиционно чуть больше, ведь чтобы эпоху охарактеризовать, нужно, чтобы она закончилась. В случае с Тотальным диктантом времени дожидаться конца эпохи нет.

Диктант пройдёт 6 апреля в куче городов по всему миру. Скорее всего в вашем тоже, следите за анонсами

Стивен Уинн, один из богатейших людей планеты, игорный и гостиничный магнат из Лас-Вегаса, с детства страдает пигментным ретинитом, что не мешает ему коллекционировать искусство. Ведь каждый уважающий себя миллиардер знает, искусство — это не просто статус или понты, а отличный способ инвестировать пару-тройку миллионов долларов, и что с помощью искусства можно бесконечно спекулировать.



История Стивена непроста. Его отец уже держал несколько гостинных для игры в бинго, но внезапно скончался, и Стивен стал управлять всем сам. Например, в 1996 году Стив за рекордные суммы приобрёл произведения Ван Гога, Гогена, Пикассо и др. Тогда он готовил к открытию прославившийся после в «Одиннадцать друзей Оушена» казино-отель Bellagio, и благодаря этим своим приобретениям заставил говорить об отеле ещё до его открытия. В галерее изящных искусств, расположенной в Bellagio, можно было не только смотреть все эти картины (коллекция время от времени пополнялась) за деньги, но и купить. Конечно, дороже той цены, которую за неё заплатил сам Стивен.



В 2000 часть коллекции вместе с Bellagio за 4, 4 миллиарда долларов перекупили, а Стив собрал новую коллекцию и расположил её в новом отеле Wynn Las Vegas. Отель открылся 28 апреля 2005 года, в этот день Стивену исполнилось 63 года. Жемчужина коллекции Уинна — картина Пикассо «Le Rêve». Именно в её честь изначально и должен был называться отель.